Славянскому миропониманию свойственна удивительная гармония: у любого события есть причина и (главное!) намёк людям на его свершение. По мнению Л. Н. Виноградовой, славянские традиции предполагают деление времени на «чистое», т.е. принадлежащее людям, и «нечистое» — потусторонним силам.
Святки — цикл обрядов до середины января: первая его часть называлась «святыми вечерами», вторая — «страшными», или (как их ещё называли балканские народы) «погаными». Они призваны обеспечить взаимодействие двух противоположностей — реальности «нашей» и «иной». Поэтому люди на Святках переодевались в выходцев из потустороннего мира либо пытались вступить с ними в контакт.
Маски ряженых делились на зооморфные (коза, медведь и т.д.) и человекоподобные. Особую группу из второй категории составляли безликие ритуальные маски. Их носителей на Святки выбирали по жребию: никто не хотел превращаться в одного из безликих по собственной воле. Одним из них была белая баба — трёхметровая великанша с гладким, как яйцо, лицом.
Святки — цикл обрядов до середины января: первая его часть называлась «святыми вечерами», вторая — «страшными», или (как их ещё называли балканские народы) «погаными». Они призваны обеспечить взаимодействие двух противоположностей — реальности «нашей» и «иной». Поэтому люди на Святках переодевались в выходцев из потустороннего мира либо пытались вступить с ними в контакт.
Маски ряженых делились на зооморфные (коза, медведь и т.д.) и человекоподобные. Особую группу из второй категории составляли безликие ритуальные маски. Их носителей на Святки выбирали по жребию: никто не хотел превращаться в одного из безликих по собственной воле. Одним из них была белая баба — трёхметровая великанша с гладким, как яйцо, лицом.
М. Павлова, «Ряженые»
В других деревнях её также называли «Белохой» и «Окулей». Её атрибут — устрашающий рост под три метра: парни вставали друг на друга или использовали ходули — старались, чтобы баба была повыше («под потолок»). На высокую фигуру надевали длинное белое одеяние: простыню, балахон, рубаху. Лицо вымазывали сажей или прикрывали тканью. В руках у белой бабы часто были скалка или сковородник, которыми она запугивала и даже поколачивала девушек.
«Наряжают парня в белую женскую рубашку, в руки подают щеть, какой бабы чешут лен, кладут его на скамью, вносят в избу и ставят на пол. „Баба“ лежит будто мертвая; потом вдруг соскочит, бегает по избе и тычет в лицо щетью», — записано в Бережнослободской волости. Зооморфный двойник «белохи» в крестьянском маскараде — цапля.
«Наряжают парня в белую женскую рубашку, в руки подают щеть, какой бабы чешут лен, кладут его на скамью, вносят в избу и ставят на пол. „Баба“ лежит будто мертвая; потом вдруг соскочит, бегает по избе и тычет в лицо щетью», — записано в Бережнослободской волости. Зооморфный двойник «белохи» в крестьянском маскараде — цапля.
Иллюстрация Charles Freger
В XX веке маске «белой бабы» перестали придавать такое сакральное значение, и её истинное имя вышло из-под запрета. Теперь её звали попросту «смертью» или «клянялкой», так как все встреченные ей на пути должны были низко поклониться.
Белая баба — одна из трёх безликих белых масок. В одном ряду с ней стоят старики и покойники. Они страшны именно попыткой визуализировать выходцев «с того света». По мнению Л. Н. Виноградовой, в ритуальном зазывании, встрече, кормлении и проводах «непростых гостей» и заключается смысл святочных обрядов.
Но почему ряженые боялись облачаться именно в «безликих», а не в низших демонов? Лешие, домовые, водяные — часть живого мира, встреча с ними нежелательна, но иногда может принести и пользу. Покойники, белая баба — представители анти-мира, «мира наоборот», мира смерти. Контакт с ними возможен только в «особом» времени — на Святках.
Белая баба — одна из трёх безликих белых масок. В одном ряду с ней стоят старики и покойники. Они страшны именно попыткой визуализировать выходцев «с того света». По мнению Л. Н. Виноградовой, в ритуальном зазывании, встрече, кормлении и проводах «непростых гостей» и заключается смысл святочных обрядов.
Но почему ряженые боялись облачаться именно в «безликих», а не в низших демонов? Лешие, домовые, водяные — часть живого мира, встреча с ними нежелательна, но иногда может принести и пользу. Покойники, белая баба — представители анти-мира, «мира наоборот», мира смерти. Контакт с ними возможен только в «особом» времени — на Святках.
К. Сомов, «Ряженье», 1929
Святки — это познание принципиально новой территории, неподвластной человеку. Это попытка описать загробную жизнь наделением её обитателей «зеркальными» чертами, качествами, перевёрнутыми с ног на голову. Логика такая: у всех живых есть лица, значит, у мёртвых их нет. Но под «лицом» всегда понимается нечто большее, чем просто облик.
Как победить страх неизвестности? Дать ему имя. Осознавая небесконечность жизни, человек познаёт новую, перевёрнутую для него реальность. Неудивительно, что её представители — антиподы человека — начисто лишены индивидуальных черт, их образ — это облик мифических предков, точного знания о котором человек, к счастью, иметь не может.
Как победить страх неизвестности? Дать ему имя. Осознавая небесконечность жизни, человек познаёт новую, перевёрнутую для него реальность. Неудивительно, что её представители — антиподы человека — начисто лишены индивидуальных черт, их образ — это облик мифических предков, точного знания о котором человек, к счастью, иметь не может.
В. Чумаков-Орлеанский, «Коляда»
